Почему наука становится вопросом национальной безопасности

Пролог: лаборатория как поле битвы

Где рождаются угрозы? В пустынях, где маршируют армии? В киберпространстве, где сталкиваются алгоритмы? В финансовых штабах, где рушатся экономики?

Ответ может быть неожиданным: в лабораториях, университетах, исследовательских институтах.

Наука, долгое время воспринимавшаяся как нейтральное поле знаний, всё чаще становится инструментом стратегического превосходства. И уже сегодня государства относятся к ней не как к абстрактной академии, а как к части инфраструктуры национальной безопасности.

Это не паранойя и не политическое преувеличение. Это — новая реальность, в которой молекула может быть опаснее ракеты, алгоритм — мощнее танковой дивизии, а исследование — поводом для санкций.

История научного щита

На протяжении веков наука формировала лицо империй. Именно она давала доступ к морям, небу, коду и атомам.

• XVII–XIX века: государства финансируют географические и технические исследования для расширения влияния.

• XX век: создание ядерного оружия становится кульминацией научной гонки, определяющей расстановку сил на десятилетия.

• Холодная война: космос, компьютеры, биотехнологии — всё становится ареной научного противостояния сверхдержав.

Но сегодня перед нами новая парадигма: наука — не только средство нападения, но и щит от хаоса, вирусов, фейков, кибератак и климатических рисков.

Где наука пересекается с безопасностью

Современные угрозы стали многослойными. И наука играет в них центральную роль.

1. Биобезопасность

Пандемия COVID-19 показала: один вирус может парализовать всю планету. Теперь вопросы изучения патогенов, секвенирования геномов, разработки вакцин и эпидемиологического моделирования — не просто дело здравоохранения, а военная необходимость.

Государства начали инвестировать в:

• лаборатории уровня BSL-4;

• генетические базы данных населения;

• мониторинг зоонозных угроз;

• защиту научных биобанков от утечек.

2. Искусственный интеллект

ИИ способен принимать решения, управлять вооружением, анализировать разведданные. Но также он может вводить в заблуждение, атаковать инфраструктуру, создавать глубокие фейки, манипулировать выборами.

Конкуренция за лидерство в ИИ — это уже не соревнование стартапов, а цифровая холодная война.

3. Квантовые технологии

Квантовые компьютеры могут взломать существующие криптографические протоколы. Это означает, что:

• переписки дипломатов;

• коды ядерных арсеналов;

• банковские транзакции;

— могут оказаться открытыми в ближайшем будущем. Поэтому страны начали гонку по созданию постквантовой криптографии и собственных квантовых вычислительных центров.

4. Климатическая наука

Изменение климата разрушает инфраструктуру, вызывает миграции, обостряет конфликты за воду и ресурсы. Прогнозирование климатических катастроф и разработка адаптационных технологий — это часть стратегии выживания государства.

Когда учёный становится объектом разведки

Раньше за шпионами следили у границ и в посольствах. Сегодня — в лабораториях и вузах.

Утечка технологий

• учёные становятся мишенями для вербовки или похищения данных;

• целые лаборатории могут работать под прикрытием;

• совместные проекты часто используются для доступа к чувствительной информации.

Научная миграция

Специалисты, покидающие страну, могут не только обеднить её интеллектуально, но и перенести критически важные знания за границу. Это вызывает обеспокоенность, особенно в областях вроде:

• ядерной физики;

• вирусологии;

• нейросетей;

• материаловедения.

Контроль публикаций

В ряде стран стали ограничивать публикации в открытом доступе, если исследования могут быть использованы в военных или диверсионных целях. Появились реестры чувствительных тем, требующих разрешений на экспорт данных.

Вызовы открытости: свобода науки против безопасности

Один из самых болезненных конфликтов — это противостояние между академической свободой и национальными интересами.

С одной стороны:

• наука требует открытости, коллаборации, международного обмена;

• прогресс возможен только в условиях свободного обсуждения идей и экспериментов.

С другой:

• эта открытость может быть использована против самого государства;

• конкуренты и противники получают доступ к данным без усилий разведки.

Решение этой дилеммы пока не найдено. Одни страны идут путём ограничений и классификаций. Другие стараются выстроить гибридную систему доверия, в которой можно сотрудничать, но с оговорками и барьерами.

Примеры, которые изменили всё

1. Проект «Манхэттен»

Создание ядерной бомбы в 1940-х годах стало первым в истории примером, когда научный проект напрямую изменил архитектуру мировой безопасности. После Хиросимы стало очевидно: наука — это сила, сравнимая с государственной властью.

2. Китайско-американская конкуренция в ИИ

К 2020-м годам стало ясно: доминирование в ИИ даст преимущество в экономике, военном деле, управлении. Оба государства создали национальные стратегии развития ИИ, а научные конференции стали аренами мягкой разведки.

3. COVID-19 и международные лаборатории

Вокруг происхождения вируса SARS-CoV-2 разгорелся политико-научный конфликт, в центре которого — лаборатории, их контроль, протоколы безопасности, доступ к данным.

Внутренняя наука: укрепление изнутри

Сегодня государства рассматривают свою научную инфраструктуру как часть обороны. Это означает:

• финансирование ключевых отраслей — биотехнологий, физики, ИИ;

• защита баз данных и серверов от атак;

• программа удержания и поддержки учёных;

• контроль за экспортом технологий и знаний;

• создание научных центров двойного назначения.

Примеры такой политики:

• в США — Агентство перспективных оборонных исследований (DARPA);

• в Китае — единая координация науки в рамках нацпрограмм;

• в России — развитие закрытых оборонно-научных кластеров;

• в ЕС — консорциумы, объединяющие университеты и силовые структуры.

Наука в информационной войне

Отдельная грань — это роль науки в информационном противостоянии.

• Распространение дезинформации под видом научных данных.

• Манипуляция статистикой и симуляциями.

• Создание "научных фейков" для влияния на общественное мнение.

Противостоять этому могут только достоверные научные институты с высокой репутацией, имеющие доступ к средствам коммуникации и доверию общества.

Граница между гражданским и военным стирается

Многие научные технологии имеют двойное назначение. К примеру:

• дроны могут снимать кино, а могут наводить ракеты;

• генетическое редактирование лечит болезни, но также может модифицировать вирусы;

• ИИ помогает распознавать лица на улицах, но также и сопровождать цели для ударов.

Это означает, что даже мирная лаборатория — потенциальный фактор стратегической угрозы или преимущества.

Финал: эра стратегической науки

Мы живём в эпоху, где научная лаборатория становится стратегическим объектом, а исследователь — элементом национального потенциала.

Наука больше не может быть только делом академий. Она входит в сферу интересов разведки, обороны, международной политики. Её финансируют не только министерства образования, но и структуры безопасности.

Будущее будет определяться не числом солдат, а числом патентов, глубиной алгоритмов, скоростью вычислений и точностью моделей климата. И вопрос, кто окажется впереди, — это не только вопрос престижа, но и вопрос выживания в новом мире, где молекулы и байты значат больше, чем танки и ракеты.